Все новости

Сегодня, 21:31
Вчера, 09:03
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Хроника

Версия для печати

 Жизнь после Кафки



Она была последней возлюбленной Франца Кафки. Единственной, на которой он готов был жениться. После его смерти она сожгла все его рукописи, стала тайной коммунисткой в Германии, сбежала от НКВД и пережила Холокост. Но все, что Дора Диамант вспоминала перед смертью, – лишь несколько лет жизни с Кафкой.

Дора Диамант родилась в 1898-м году в Пабьянице, но вскоре семья переехала в Бжезины, польское еврейское местечко побольше. Там и прошло её детство. Мать Доры рано умерла, и девочке, старшей из дочерей, пришлось нести ответственность за многодетную семью. Отчасти это определило и одну из её будущих профессий – Дора станет воспитателем в еврейских детских садах и приютах, «фребеличкой», то есть последовательницей прогрессивного педагогического учения Фридриха Фрёбеля. Если интерес к воспитанию детей воспринимался как нечто само собой разумеющееся, то увлечение девочки религией отец – благочестивый человек, габай общины и последователь Гурского ребе, самого строгого из тогдашних хасидских учителей – одобрить никак не мог. Изучение Торы и иврита – не для женщин.
Древнееврейский алфавит Дора выучила, подслушивая уроки братьев, и продолжила занятия языком Библии на женских сионистских курсах, хотя отец и запретил ей их посещать. К этому времени Дора и сама была уже сионисткой. Одновременно Дора сочувствует и женскому освободительному движению, образцом для подражания для неё становится Клара Цеткин. В конце концов, её бунт против родительских устоев зашёл так далеко, что она начала играть в Бжезинском еврейском театре.

Тем временем отец её женился второй раз, в семье родились новые дети. Учитывая своенравный характер Доры, было принято решение отправить её в еврейскую женскую школу. Впрочем, вскоре Дора оттуда сбежала, так как не хотела учиться ни на бухгалтера, ни на благочестивую еврейскую жену. Её поймали и вернули, отец предупредил, что если такое повторится, он отсидит по ней шиву, и впредь блудная дочь будет для него мертва. Однако когда это действительно повторилось, никаких траурных церемоний он не устроил – просто вынужденно смирился с тем, что Дора отныне будет жить так, как хочет она.
А хотела Дора жить в Берлине. Именно туда она и отправилась, прожив год в Бреслау и подучив немецкий язык. Для Доры главным преимуществом Берлина с его огромной еврейской общиной, которой пока ничего не обещало грядущей трагедии, была возможность учиться. В городе работала Академия еврейских знаний – либеральное заведение, допускающее к занятиям и женщин. По приезде Дора работала в детских садах, готовящих ребят к возможной репатриации в Палестину. Прожив же в Берлине три года, Дора устроилась на летнюю работу в лагерь при еврейском детском доме в городке Мюриц. Там она и познакомилась с Францем Кафкой, который отдыхал неподалёку с сестрой и племянниками.

Отношения между ними развивались очень быстро – через три недели после знакомства Дора и Франц решили жить вместе в Берлине. Для Кафки это был очень решительный шаг. Человек, болезненно привязанный к своим родителям, он долго не решался начать самостоятельную жизнь, завести свой дом, уехать из Праги. Кафка так и не женился, хотя страстно мечтал о семье и детях, и у него было множество возлюбленных. Словом, этот 40-летний человек, прославленный писатель, к тому же с блестяще состоявшейся карьерой юриста, никак не решался стать взрослым. Помогла ему девушка на 15 лет младше его.
Пожалуй, проведённые с Дорой в Берлине месяцы и были единственным счастливым временем в жизни Кафки. Увы, идиллия длилась недолго. И до встречи с Дорой Кафка был болен тяжёлой формой туберкулёза, а теперь болезнь захватила и гортань. Вскоре Кафка не смог выходить из дома, посещать важные для него как писателя мероприятия и встречи. Вместо него всюду ходила Дора, после пересказывая ему все, что видела. Это получалось у неё так ярко и живо, что Кафка понял истинное призвание его любимой – театр. Именно по его совету, а не из-за давней игры в бжезинской труппе, Дора выбрала будущее дело своей жизни.

Состояние Кафки тем временем становилось все хуже – началось скитание по больницам и санаториям. Дора сопровождала любимого повсюду: если она не могла жить рядом с ним, то снимала комнату неподалёку. Родные Кафки постепенно научились видеть в этой «восточной еврейке» члена семьи, последнюю надежду взбунтовавшегося, но, безусловно, любимого сына и брата. Для Кафки было очень важно сочетаться с Дорой браком с соблюдением всех иудейских традиций. Он написал письмо отцу Доры, попросил благословения. Самой Доре, конечно, были безразличны и разрешение отца, и официальный брак, но она хотела сделать так, как хочет Франц. Увы, строгий Гурский ребе приказал Гершелю, отцу Доры, ответить «нет».
Итак, Кафка умирает. Насколько могла, Дора приготовила тело возлюбленного к погребению по иудейскому обряду. В последние дни писателя родные смогли понять, чем стала для него несостоявшаяся вдова. И на всю жизнь Дора сохранит с ними тесную духовную связь, особенно с племянницей Кафки, Марианной Штайнер. Как итог – семья закрепила за Дорой право на получение гонораров за все посмертные издания Франца Кафки.

Некоторое время потерявшая Франца Дора жила в Праге у его родных, а потом отправилась в любимый Берлин с целью стать актрисой. В 1926 году она поступила в Академию драматического искусства в Дюссельдорфе – заведение сильное, прославленное, но грешащее несколько излишним академизмом. На выпускном экзамене Дора декламировала отрывок из романа Кафки «Америка», который тогда только вышел. Преподаватели в рекомендательном письме выпускника отметили её «сильный и необычный дар». Получив ангажемент в Рейнский коллективный театр в Нойсе, Дора какое-то время работает там, но вскоре опять возвращается в Берлин.
Изначально общественные взгляды Доры были социалистическими, однако в 1930 году она вступила в Коммунистическую партию Германии, очарованная, подобно многим интеллектуалам того времени, радикальной утопией. Свой актёрский талант она направила на работу в агитбригаде. На почве марксизма Дора познакомилась с экономистом Лутцем (Людвигом) Ласком. Это был тихий интеллигентный человек, знаток латыни и древнегреческого, на пять лет моложе Доры, из образованной еврейской семьи. Его мать, Берта Ласк, была писательницей, пламенной коммунисткой. Отец Лутца – выдающийся учёный-невропатолог Луис Якобсон-Ласк, коммунистом так и не стал, но был членом социалистической партии. Именно в шумный, уютный, гостеприимный дом Ласков, а не в самого Лутца, и влюбилась Дора, с детства лишённая материнского тепла. Доре было 34 года, и она очень хотела ребёнка.

Дора и Лутц поженились в июне 1932 года, прошли обычную скромную гражданскую церемонию. А в 1933 году нацисты обвинили коммунистов в поджоге Рейхстага. Коммунистическая партия была объявлена вне закона. Дора и Лутц тайно работали над коммунистической газетой «Роте Фане». Быть одновременно евреем и коммунистом страшно вдвойне – к марту 1933 года четверо Ласков, в том числе и Лутц, были арестованы гестапо, вскоре Лутца отпустили, но потом арестовали опять. Тем временем Дора узнала, что беременна.
В марте 1934 года Дора рожает девочку, Франциску Марианну Ласк. Жив ли её отец, в тот момент было никому неизвестно, но довольно скоро измученный Лутц снова вернулся домой. Однако вскоре, не желая подвергать опасности жену и ребенка, он нелегально сбежал в СССР – там к тому времени уже жила его мать, Берта Ласк, видная коммунистка. Вскоре официальное приглашение в СССР получает и Луис Якобсон-Ласк – для работы в севастопольской лаборатории, связанной с исследованиями мозга. Благосклонность советского правительства к выдающемуся учёному простиралась так далеко, что Якобсону-Ласку даже позволили взять с собой невестку и внучку. Так Дора попала в СССР, о котором мечтала.

Перед самым отъездом Дора успела провести вечер, посвящённый столетию Менделе Мойхер-Сфорима. Разумеется, в полностью уже нацистской Германии такое мероприятие могло быть только тайным – оно праздновалось под видом помолвки, где Дора изображала невесту. Дора вспоминала, что при въезде в СССР таможенник обругал её на идише, а она была счастлива, что наконец-то попала туда, где её родной язык может звучать свободно.
По приезде в Москву дочка Доры заболела скарлатиной. Осложнения следовали одно за другим: сначала туберкулёз, потом болезнь почек, которой Марианна будет страдать всё детство и юность. Единственная возможность спасти ребёнка – перевезти её в тёплый Севастополь, где теперь живут её дедушка и бабушка. Разумеется, Дора отправилась вместе с дочерью. Лутц по работе должен был остаться в Москве – по сути, его брак с Дорой распался именно тогда. Поженившиеся без страсти, Дора и Лутц и расставались ровно, по-дружески. В ближайшие годы Дора постоянно курсировала между Севастополем и Москвой, но к мужу больше не возвращалась.
Настал 1936 год. Дорой заинтересовался НКВД: дескать, неактивной коммунисткой была в Германии, якшалась с белогвардейцами, к тому же – сионистка, что совершенно не скрывает. Лутц к этому времени уже сидел по обвинению в шпионаже. Чуя недоброе, Дора сделала все, чтобы покинуть СССР. И ей это удалось – в 1938 году она уехала. Существует версия, что она подписала соглашение с НКВД, вызвалась стать «разведчицей». Впрочем, другое существующее объяснение гораздо правдоподобнее и прозаичнее – Дору просто выслали как жену арестованного. Однако и историк сталинизма Бернд Райнер Барт, и исследовательница Кэти Диамант, написавшая книгу о своей знаменитой однофамилице, сходятся в одном: «Если понадобилось чудо, чтобы вылечить ребенка, то еще большее чудо понадобилось для того, чтобы в разгар сталинских чисток польской еврейке, жене обвиненного в троцкизме разрешили выехать из Советского Союза со своей шестилетней дочерью. И этим чудом была Дора».

Дора отправилась в Англию. Однако вместо ожидаемого убежища от страны, воюющей с Гитлером, она сразу по прибытии попала в тюрьму – как гражданка враждебного государства. Затем их с дочерью отправили в лагерь для интернированных женщин на острове Мэн, где Дора работала на кухне гостиницы, а в свободное время вместе с другими заключёнными ставила спектакли на идише.
Когда исход войны был ясен и заключённых женщин освободили, Дора оказалась наконец в Лондоне. «Увидев, во что бомбардировки превратили некогда оживлённый еврейский Ист-Энд, Дора решила, что целью её жизни должно стать сохранение языка идиш», – пишет Кэти Диамант. Дора участвовала в работе общества «Друзья идиша», печаталась как театральный критик в журнале «Лошн унд лебен», выступала с чтением лекций и классических произведений на идише. Артистическое призвание она обрела именно как декламатор, а не театральная актриса. Каждый вечер с её участием становился большим культурным событием. Дора вообще оказалась человеком поздних и блестящих дебютов. В те же годы она выступила и как дизайнер одежды, и как весьма успешный ресторатор.
Однако это поздно обретённое счастье далеко не безоблачно. Вскоре Дора узнала, что из её 11 братьев и сестёр в Холокосте уцелели только трое. По-прежнему постоянно болела и ее дочь Марианна. Да и здоровье самой Доры стало подкашиваться – оказалось, что ее почки десять лет разрушались от тяжёлой формы нефрита. Последние месяцы жизни Дора была прикована к постели. Она вела дневник, где по большей части размышляла о своём давно ушедшем возлюбленном Франце Кафке. Даже последней записью оказалась его любимая молитва.

Источник:http://jewish.ru | Оцените статью: 0

Если Вы заметили грамматическую ошибку, Вы можете выделить текст с ошибкой, нажав Ctrl+Enter (одновременно Ctrl и Enter) и отправить уведомление о грамматической ошибке нам.

Добавление комментария